Рассказ «Снежный ангел». Махавкин Анатолий


Рубрика: Конкурсы -> Библиотека -> Трансильвания -> Рассказы
Метки:
Автор: Махавкин Анатолий
Аннотация:Иногда люди выбрасывают то, что им кажется бесполезным и ненужным. Неизвестно, кто может это подобрать и использовать.
 
 
Снежный ангел
— Интересно, тебе хоть немного знаком человеческий фольклор?
Серра просто обожает вычурно выражаться. Эта привычка осталась у него ещё с тех времён, когда он странствовал с кошкой, имя которой никогда не произносит. Кроме тех случаев, когда тихо беседует с её медальоном.
— Ты это о чём? — я помотала головой, стряхнув порядочный сугроб, успевший оседлать макушку. — Какой, к чёртовой матери, человеческий фольклор? И почему я должна интересоваться всякой ерундой?
Его смех скорее ощущался, чем слышался. Лев всегда смеялся абсолютно беззвучно. Вот и сейчас мощная грудь содрогалась под тонкой материей лёгкой куртки. Мой кот замер около заиндевевшего валуна, похожего на спящего медведя и жёлтые глаза лучились весельем. Снежный ветер заставлял белоснежные волосы кружиться в безумном танце, время от времени закрывая ими красивое лицо.
— Стало быть, человеческий фольклор — всякая ерунда и порядочная львица не станет опускаться до презренных людишек?
Ну вот, опять. В такие моменты очень хочется исцарапать его смазливую мордашку. Ну зачем Серра постоянно пытается напомнить о нашей человеческой сущности? Не самое приятное напоминание.
Я громко фыркнула, а после несколько раз демонстративно втянула — выпустила когти. Кот, с интересом, наблюдал за этими манипуляциями. Кажется, они его весьма забавляли.
— Ладно, — буркнула я, когда бешенство слегка поутихло, — теперь можешь переходить к тому, о чём хотел поговорить. Только давай, без этих твоих прелюдий! Они хороши только в сексе.
— Ну уж нет, — он покачал пальцем, — совсем не получится. Знаешь, что такое: снежный ангел?
В памяти вертелось нечто смутное, но у меня не было ни единого желания ворошить старые воспоминания. Поэтому я лишь сморщила нос. Серра отлично выучил все мои жесты и гримасы. Известна ему была и эта.
— Если лежать на снегу и шевелить руками и ногами, получится отпечаток странного существа, похожего то ли на бабочку; то ли на рыбу. Люди называют этот оттиск снежным ангелом. Не спрашивай — почему, я не знаю.
Я привстала на том колючем обломке скалы, где сидела и осмотрелась: камни, снег, ещё камни, обледеневший кустарник, низкое тёмное небо и стремительно летящие облака. Ничего подобного. Серра опять беззвучно смеялся.
— Да нет же, Зебба, — он посерьёзнел, и я заметила тень мечтательности в его глазах, — тут скорее само понятие... Взгляни на неё, разве она не похожа на прекрасного снежного ангела?
Я послушно посмотрела вниз.
Да, Серра был прав. Деревушка действительно выглядела вымершей. Не лаяли вездесущие собаки — наглые лохматые твари с обрубленными хвостами, не мычала, запертая в стойлах, скотина и не было слышно обычной человеческой ругани. В общем, отсутствовали обычные звуки присущие всем поселениям, которые мы посетили до этого.
— Можно не маскироваться, — рассеянно бросил Серра, рыская взглядом по сторонам, — если там кто-то и остался, он тяжело болен либо умирает
А я уж было начала менять цвет волос. Даже немного обидно: выбор между рыжим и русым дался ого-го как нелегко! Маскировка, в общем-то, идея моего компаньона. Мне, лично, без разницы — заметят наше появление или нет. Вопли: «Белые демоны! Белые демоны!» даже немного забавляют. А ловля, перепуганных до полусмерти, людишек, веселит намного сильнее.
— Хорошо, — согласилась я и начала медленный спуск с невысокого холма, откуда мы изучали деревеньку. — Как думаешь, куда исчезли люди? Ушли?
— Не похоже, — кот следовал за мной так тихо, как это умел только он, — здания в очень хорошем состоянии, нет никакого смысла их покидать, да ещё и в такой лютый мороз.
— Мороз, да, — как я могла забыть? — Какие ещё идеи?
— Возможно — эпидемия. Хотя нет, вряд ли, на погосте не заметно свежих захоронений.
Проклятье, как он умудряется замечать всё это? Для меня, домики, замеченные с горки, ничем не отличались от других таких же: обычное селение на берегу замёрзшей реки, в окружении невысоких деревьев, напоминающих белые скелеты.
— Ворота, — глубокомысленно заметил лев и указал пальцем, куда нужно смотреть, — не заперты.
И верно, массивные бревенчатые ворота, позволяющие проникнуть за высокий частокол, глухо поскрипывая, пошатывались под порывами снежного ветра. Между полуоткрытыми створками вьюга успела набросать небольшой сугроб. Ну и что?
— Если там никого нет, зачем мы вообще идём, чёрт побери? — осведомилась я. — Во имя твоего неутолённого любопытство?
— Ага, — ехидно согласился кот и тенью нырнул внутрь.
— А я ведь даже не голодна! — в сердцах воскликнула я, направляясь за ним. — Ну на кой чёрт мне это нужно? Шли бы себе спокойно, никого не трогали, так нет, нужно непременно заползти в какие-нибудь вонючие человеческие норы и узнать, куда исчезли все эти крысы!
— Не ворчи, — Серра внимательно изучал тушку перерубленной пополам собаки. — Смотри: она бежала вдоль ограды, а не к воротам. Значит нападавшие проникли внутрь без боя.
— Нападавшие? Я что-то пропустила?
— Угу.
Даже не потрудившись пояснить свои слова, кот беззвучно скользнул между приземистыми тёмно-коричневыми домиками, медленно погружающимися в растущие сугробы. Повсюду глаз натыкался на человеческие следы, уже успевшие основательно порасти колючими кристалликами. Не так уж давно, здесь топталась большая человеческая толпа.
Скрипнула, отворяясь дверь одного из домиков, и я не удержалась, заглянула внутрь. Темно. Пришлось включить ночное зрение. Ничего другого я и не ожидала: маленькая комнатушка с низким закопченным потолком. Большую часть пространства занимает огромная печь. Похоже, на ней не только готовили, но и спали.
Какая-то жалкая утварь в беспорядке лежала на полу, трёхногий стол бессильно задрал ножки к потолку, а воздух пропитал густой запах человеческой крови. А вот и она: полосой прошлась по стене, каплями стекая вниз по щетинистым брёвнам. Ещё больше этой гадости расплескалось в самом тёмном углу. Очаровательно! А трупов — нет.
— Кровь, — сообщила я коту, который, в некоторой задумчивости, замер на перекрёстке двух крошечных переулков, — там, в доме. Но тел не видно. Похоже, ты был прав, когда упоминал нападавших.
— Кровь? — он удивлённо покосился на меня. — Да в проклятущем поселении всё буквально провоняло этой мерзостью. Поэтому я и говорил о нападении. Кроме того, мне попались ещё две собаки. Кто-то истребил всех сторожевых псов, прежде чем приниматься за людей.
— Может быть я столь невнимательна, потому как меня это ни капли не волнует? — язвительно осведомилась я, пиная носком сапога, влекомую ветром чашку, с отбитой ручкой. — Пусть твои разлюбезные люди хоть и вовсе друг-дружку поубивают. Они же обожают это занятие.
— Чем же ты тогда будешь питаться? — тонкая бровь Серра саркастически надломилась. — Иногда ты просто неотличима от... Впрочем, не важно, судя по каплям крови, нам нужно в тот сарай.
Его палец указал на приземистую постройку, лишённую всяких признаков окон. Похоже, обычно там держали скот, используемый людьми в пищу. Пища для пищи! Не удержавшись, я хихикнула, заработав ещё один укоризненный взгляд от компаньона.
Теперь, когда я была намного внимательнее, от моего взора не укрылся небольшой холмик собачьих тушек, за плетёной оградой одного из домов. Кажется, рубленые трупики, в спешке бросали туда, не потрудившись найти скрытое место. Всё-таки любопытно...Нет, ни капли не любопытно. Попытка вызвать интерес к произошедшему в деревушке, с треском провалилась.
Ворота сарая оказались подпёрты толстой рогатиной и щеголяли свежими подпалинами, словно кто-то пытался поджечь здание. Однако, отсыревшее промёрзшее дерево — не самый удачный материал, для быстрого пожара.
Серра пнул ногой бревно, подпиравшее дверь и переломил его пополам. Потом кот решительно рванул створку на себя и пропал из виду. Пожав плечами, я последовала за ним.
Внутри было приблизительно так, как я и ожидала: смрад и мрак. Даже луч света, проникающий через полуоткрытую дверь не рассеивал зловонной темноты. Не беда: ночное зрение ещё не подводило ни одного льва.
— Обычный случай человеческого идиотизма, — заметила я, обращаясь к неподвижной спине Серра. — Животных-то они на кой чёрт порезали? В раж вошли? Полюбуйся, вот они, твои любимые зверьки со своими любимыми развлечениями: кровь и горы трупов.
Я нисколько не преувеличила: перед нами темнели две груды тел каких-то рогатых тварей, с огромными плоскими копытами, напоминающими лепёшки. От рогачей мерзко воняло навозом и прелой травой. От третьей кучи несло чуть меньше, но также противно. Неудивительно, ибо там лежали мёртвые люди. Их сначала раздели догола, а затем истыкали чем-то острым.
— Ну что, доволен? — осведомилась я, зажимая нос двумя пальцами. — Пошли уже отсюда.
— Здесь есть кто-то живой, — сообщил кот и сделал шаг вперёд. — Я чувствую его ауру...
И всё же кошки — лучшие охотники, чем эти бестолковые красавчики, способные на одни глупости. Выжившего заметила именно я. Старик, обернувшийся грубой тряпкой, насквозь пропитанной кровью из огромной раны в боку. Человек, поросший седым косматым волосом, оказался на последнем издыхании и пергаментно-жёлтые веки мелко вздрагивали, словно крылья раненой бабочки.
Видимо он ощутил наше присутствие и его глаза широко распахнулись. Человек уставился на Серра и попытался говорить, но из чёрного провала рта вырвалось только сдавленное сипение. Заперхав, старик перевернулся на живот и судорожно приподнялся. Тотчас кровь хлынула из огромной раны на пол, где этого добра и так хватало.
— Дети, — прохрипел человек, протягивая руку к Серра, — Дети!..
Я изумлённо склонилась над телом.
Она, действительно, была прекрасна.
Волосы широким ореолом рассыпались вокруг бледного лица, где бездонными провалами чернели огромные глаза, незряче глядящие в снежное небо. Изморозь превратила каждую волосинку в драгоценною нить, лежащую на белоснежном покрывале. На длинной гладкой шее едва заметно пульсировал крошечный сосудик, а пухлые губы, мало-помалу, прекращали испускать облачка полупрозрачного пара.
Она уже не пыталась согреться и худые руки, бессильно разбросанные в стороны, напоминали крылья птицы, лишённые перьев. Тонкие пальцы были чуть согнуты, и я могла видеть, по-детски обкусанные ногти. Идеальные формы, подобающие будущему художнику или музыканту. Тому, кем она уже никогда не станет.
Остатки жалкой одежды не могли скрыть тощего тела, имеющего все предпосылки для совершенной красоты. Впрочем, вьюга уже обеспечила девочку лучшим облачением, нежели те жалкие остатки, которые остервенело трепал ветер. Снежная туника, прикрывающая едва появившуюся грудь и длинные ноги, казалась, по-настоящему, царским одеянием.
Ну, или — ангельским.
— Что скажешь? — поинтересовался Серра.
— Я тебя ненавижу, — сообщила я. — Сначала, дурацкая деревушка с горами мертвецов, а теперь ещё и эта, никому не нужная погоня.
— Расслабься, — Серра ухмыльнулся и подмигнул. — Лучше посмотри, какая красота вокруг! Подумай сама: разве не прекрасно бежать вперёд и не думать ни о чём? В том числе и о смысле самого бега?
Я только пожала плечами. Коты, они иногда такие странные. Хоть, должна признать — в чём-то он был прав. Мы быстро бежали по белому покрывалу заснеженной равнины и встречный ветер не скупился бросать нам навстречу огромные лохматые хлопья. Справа, смутными тенями, поднимались в едва различимое небо, острые верхушки гор, напоминающие клыки какого-то исполинского хищника, распахнувшего пасть в медленном зевке. Мы были там, несколько дней назад — ничего интересного: одни голые скалы и скудный кустарник. А отсюда смотрелось просто восхитительно.
Слева тянулись пологие холмы, поросшие низкорослыми деревьями. Там водились шустрые забавные зверьки с длинными ушками, которые трусливо прятались в норы, стоило приблизиться. Похоже, люди охотились на симпатичных ушастиков, потому как я заметила странные приспособления, из палок и верёвок, скрытые под снегом.
— И всё-таки, — Серра не отставал, — после того, как ты назвала нашу затею глупостью, я не услышал ни единого слова.
— Очевидно, потому как я не вижу, что тут можно ещё добавить! — отозвалась я, перепрыгивая высокий сугроб, барьером вставший на нашем пути. — Зачем вмешиваться в человеческие дела? Хорошо, какие-то, как ты их назвал, работорговцы, захватили деревушку, перебили всех взрослых и увели детей. Да пусть они их хоть сожрут! Кстати, детская энергия самая чистая и приятная на вкус.
Похоже, моя шпилька достигла цели: кот, на некоторое время, замолчал. Он молчал очень долго, прежде чем вновь открыть рот. Да и то: способ нашего передвижения не располагает к длительным беседам. Чтобы скорость была выше, при беге по песку или глубокому снегу нужно по-особенному опускать ступни и постоянно посылать в ноги небольшие дозы энергии. Казалось бы — чепуха, но, рано или поздно, начинаешь ощущать определённую усталость.
— Сделаем вид, будто я этого не слышал, — лев поморщился, — или сошлёмся на твоё раздражение. Помнится, одна моя знакомая, точно так же любила рассказывать об употреблении детей, когда мы с ней ссорились. Даже не хочу знать — правда это была, или нет.
— Видимо, она состояла из одних недостатков, — я становлюсь очень ядовитой, если меня вывести из себя.
Разозлить Серра так и не получилось, он лишь погрустнел и покачал головой.
— Возможно, — кот поднял голову к небу, осыпающему нас мириадами драгоценностей. — К сожалению, мы не выбираем тех, кого любим. Прощаем им практически всё. Даже то, чего не позволяем себе. Просто, есть вещи непозволительные никому, даже самым любимым.
О, дьявол! Похоже, я ударила по его незаживающей ране. Прости, Серра, я не хотела! Но, проклятое любопытство не давало остановиться. Тем более, кот впервые стал настолько разговорчивым.
— Она...перешла грань?
— Да, — коротко бросил он, — и давай, остановимся на этом. Возможно, я когда-нибудь дозрею до подробного рассказа, но пока я не готов.
Равнина, совершенно неожиданно, превратилась в пологий склон, ведущий к блестящей змее, скованной ледяным панцирем реки. Под ногами промелькнул и захрустел слежавшийся снег, несущий следы санных полозьев. Судя по свежести отпечатков, здесь проехали те, кого преследовал Серра.
Бежать стало намного легче, и я тут же ускорила темп. О-ох, напрасно! Снежный пласт содрогнулся, увлекая меня за собой. Некоторое время я надеялась устоять на ногах, но лавина охватила тело колючими щупальцами и перевернув вниз головой, завертела в бушующем потоке низвергающегося снега.
Пока я кувыркалась в белоснежной царапающейся мгле, перед глазами внезапно вспыхнула яркая картинка, напоминающая дивное сновидение: я, в коротком платье, танцую посреди цветастой лужайки, между двух приземистых скал, поросших мохнатым коричневым мхом. Цветы, под ногами, напоминают ковёр: их так много, и они так пахнут, что от единения цвета и аромата, голова идёт кругом. Светловолосый незнакомец, играющий на свирели, напоминает...
Сильная рука выловила меня из снежного плена и бережно поставила на сверкающую поверхность реки.
— Развлеклась? — поинтересовался ухмыляющийся Серра.
— Ну, если это можно так назвать, — я позволила ему очистить голову от снежной шапки и лишь после этого привела в порядок одежду. От моего шикарного полушубка не осталось и следа, поэтому пришлось создать его заново, сменив белую опушку на бледно-розовую. Особенно Серра повеселило отсутствие второго полусапожка.
— Будешь смеяться — исцарапаю, — пообещала я, но не удержавшись, расхохоталась, вместе с ним, — или закопаю в следующей лавине. Погляжу, как ты покувыркаешься.
— Зебба, — внезапно лев стал абсолютно серьёзен, — откровенность за откровенность: мы уже не первую грань вместе, но я, по-прежнему, словно натыкаюсь на невидимую стену, когда пытаюсь приблизиться к тебе. Почему ты не позволяешь нам стать ближе?
— Да сколько угодно! — я развела руками, пытаясь свести беседу к шуточной пикировке. — Хочешь приблизиться? Вперёд! Обожаю секс на мягкой прохладной перине.
— Ну вот, опять, — лев взял мою ладонь и легко коснулся губами пальцев. — Я отлично понимаю — мы никогда не полюбим друг друга: это происходит или сразу; или — никогда. Но почему бы нам не стать немного ближе, раз уж мы странствуем в одном прайде?
 — Серра, — я пристально вгляделась в его глаза цвета жидкого золота, — ты не желаешь никого пускать в тёмные уголки своих воспоминаний, потому что это причиняет тебе боль, а я вообще не хочу иметь такие уголки. Понимаешь?
Он прищурился.
— Не хочешь вообще? Или добавлять к прежним?
Я чертыхнулась вполголоса и зашипев, отвернулась. Будет продолжать в том же духе — сбегу с другим прайдом. Не впервой.
Кот мягко, но решительно повернул меня к себе и нежно поцеловал в губы. Потом, ещё раз. И ещё. Пока я не ощутила приятное тепло.
— Извини, я больше не буду. Наверное, глупо искать чего-то большего, если и так всё хорошо. А про ту кошку я тебе расскажу. Немного позже.
— Не очень-то и хотелось, — я притворно фыркнула, но не удержалась. — Она была красивее меня?
— Конечно — нет, — он смеялся. — А будь даже так, я же не сумасшедший, признаться в подобном.
— Сволочь!
— Ещё и какая! Ладно, побежали. И так сколько времени потеряли.
Мы перемахнули замёрзшую реку, задержавшись чтобы полюбоваться, как несколько сонных рыбин медленно шевелят плавниками около успевшей затянуться льдом свежей проруби. Судя по тонкой плёнке льда, работорговцы прошли здесь совсем недавно: или вчерашним вечером, или сегодняшним утром. Тем лучше: чем быстрее догоним караван, тем быстрее успокоится мой спутник.
Миновав реку, мы устремились вверх по склону. Подъём оказался заметно круче того, где я так весело кувыркалась. Пару раз мы едва не угодили в коварные снежные ловушки, но теперь я была настороже и ускользала в сторону, стоило ощутить содрогания под ногами.
На вершине, за высоким плоским камнем, напоминающим полуразрушенную стену, обнаружились следы стоянки: несколько холодных кострищ, следы установленных палаток, груды нечистот и три трупа. Все— детские. Следов насилия я не заметила, похоже, малыши просто замёрзли.
— Очень небрежные работорговцы, — Серра склонился над маленькими синими телами, — или — пьяные, что в общем-то, одно и то же. Не позаботились об одежде, а мороз начал усиливаться. Так они и вовсе без товара останутся.
— У тебя какой-то пунктик, связанный с человеческими детёнышами? — осведомилась я. — Или это — старый кодекс, о котором ты желаешь мне поведать?
Кот только пожал плечами, но в потемневших глазах плеснулась древняя печаль. Иногда я просто забываю, как давно путешествует по граням этот пралев. Он ещё помнит Сердце и тот, прежний, мир, от которого остались жалкие обломки, рассыпанные по граням.
— Скорее рефлексы и от них почти невозможно избавиться. Ещё до Войны Тени я был кем-то, вроде воспитателя. Не все люди способны вырастить потомство, поэтому мы отбирали детёнышей, воспитывая их самостоятельно. Только самые психованные питались малышами. Ты, в общем-то права: некий неписанный кодекс у нас был. До сих пор иногда тянет подобрать беспризорного ребёнка и отвести в ясли.
— Эк тебя сегодня прорвало на откровения, — пробормотала я. — Глядишь, скоро сознаешься в том, что ты, на самом деле, переодетый львом человек. Стоп, стоп! — я взмахнула руками, стоило ему открыть рот, — знаю — знаю, когда-то все мы были людьми. Не надо, хорошо? Просто, пойдём дальше.
— Нет, не буду. Пошли.
Время успело перевалить через полдень и начало скатываться к вечеру. Однообразная скучная равнина внезапно закончилась, и мы ворвались в маленький лесок, почти целиком состоящий из приземистых деревьев, расставивших широкие лохматые лапы на нашем пути. Мягкие зелёные колючки поросли пушистыми белыми кристалликами и нам пришлось уменьшить скорость, потому как любое неосторожное движение обрушивало на голову снежные потоки. Хм, ну не так же часто!
Краем глаза я успела заметить, как кот специально трусит очередную пушистую ветку за моей спиной и тут же, громко шипя, повалила наглеца в глубокий сугроб. Он, правда, совсем не сопротивлялся, громко фыркая и успевая покусывать мои ушки. Вот нахал! Однако мне это понравилось. Я даже, незаметно для самой себя, возбудилась и наша возня тут же превратилась в сексуальную игру, которые Серра просто обожал.
Сколько времени мы кувыркались в сугробе, я не знаю, но когда мы оба, оказались более-менее удовлетворены, над нами уже нависал чёрный купол неба, слегка багровый, от застилающих его снежных туч.
— Будешь продолжать в том же духе, наша погоня никогда не закончится, — заметила я, возвращая одежду на место. — Просто поразительно, откуда у такого древнего льва, столько глупостей в голове. Видала я молодых людей, намного умнее тебя.
— Пусть их, — отмахнулся Серра и облачился в белоснежный костюм: свободные брюки и тонкая облегающая рубашка, — люди есть люди. Они и стареют то в самом раннем возрасте.
Я хотела пустить очередную шпильку, но лев вдруг ударил кулаком по стволу ближайшего дерева, уронив на мою несчастную голову целый сугроб. Когда я выбралась наружу и очистила запорошенные глаза, его уже и след простыл. Остался только лёгкий свежий аромат, какой бывает на море, в грозу.
Выкрикивая угрозы (естественно не всерьёз) я помчалась следом, не обращая внимание на непроглядный снежный туман, остающийся за спиной.
Лесок оборвался совершенно внезапно, словно его кто-то укоротил, обрезав края острым ножом. Впереди распахнулось свободное пространство, поросшее почти одинаковыми округлыми холмами. На верхушке одного из них, далеко впереди, я различила высокую фигуру, с развевающимися, на ветру, белыми волосами. Серра стоял абсолютно неподвижно и как мне показалось, изучал нечто у подножия холма. Что он ещё задумал?
Потребовалось совсем немного времени, и я преодолела разделяющее нас расстояние. Птицей взлетев по заснеженному склону я сильно приложила льва кулаком между лопаток.
— Негодяй! Я тебе ещё устрою!
Вместо ответа он указал пальцем вниз. Там, в ложбине, между соседствующими сопками, кто-то из людей устроил своеобразную защиту от ветра; установил несколько огромных камней на ребро, подперев мощными деревянными брусьями. Похоже, укрытием пользовались достаточно часто: погасший очаг выглядел так, словно его разжигали не один десяток раз. Последний, по виду углей, совсем недавно.
Впрочем, не это привлекло внимание Серра, да и моё.
Дети.
Чуть больше двадцати маленьких тел прижимались друг к другу в попытке спастись от мороза и смерти. Тщетная была попытка.
— Они избавились от самых маленьких, — пояснил Серра и начал медленно спускаться вниз. — Обуза, много за них, в здешних местах, не выручишь: работники никакие, а сексуальные девианты, по большей части, встречаются в крупных городах. Такую дорогу им бы не вынести, в любом случае.
— Интересно, — язвительно заметила я, — люди называют нас демонами, а сами способны выставить собственных детёнышей на мороз.
 — Это правда, — согласился кот. — Самые главные демоны таятся внутри них самих. Возможно, если бы они поняли это и начали бороться с источником зла, истинным источником, их жизнь могла бы стать намного лучше.
— Иди работать к ним проповедником, — хохотнула я — Объяснишь, что им нужно делать для улучшения жизни.
— Ха, — он внезапно замер, — вот это да! Там остался кто-то живой!
Точнее — живая.
Мы нашли её не в общей куче окоченевших тел, а поодаль, словно присутствие недавних товарищей, обратившихся в мертвецов, мешало ей оставаться в живых. Девочка, по человеческим меркам лет двенадцати — тринадцати, проползла сквозь высокий сугроб, набросанный безжалостным ветром и замерла между двух огромных валунов, точно надеялась на их помощь.
— Какая воля к жизни, — задумчиво сказал Серра, запрыгивая на один из камней. — Остальные давным-давно мертвы, а она до сих пор держится.
— И что? — поинтересовалась я, мельком взглянув на тщедушное тело, усыпанное снегом.
— Мне кажется, она заслуживает вознаграждения. Достойной награды за такое упрямство.
Как мне показалось, я поняла его мысль.
Действительно, чем принимать мучительную смерть от холода, испытывая ноющую боль во всём теле, словно наполняющимся колотым льдом (мне казалось — это должно напоминать наши муки голода), уж не лучше ли истечь энергией за считанные мгновения. Я уж постараюсь сделать это безболезненно.
Волна веселья, исходящая от Серра оказалась настолько сильной, что я даже нахмурилась. Да он смеётся надо мной! Сам же сказал...
— Да нет же! Эх, Зебба, Зебба,
Кот подошёл к лежащей девчушке и склонился над маленьким телом. А потом поднял голову и задал свой идиотский вопрос о человеческом фольклоре. Всё время этой дурацкой беседы, меня обуревало двойственное чувство. С одной стороны, хотелось, как следует, отругать кота, с его безумными затеями, а с другой...Почему-то бледное лицо, с широко распахнутыми глазами, притягивало взор, словно магнит. Тянуло взять эти маленькие ладони в свои и попытаться...Согреть? Нелепая, неосуществимая затея. В моих силах было лишь прекратить мучения умирающей девочки.
Но у Серра созрел совсем иной план.
Немного странный, но мне пришёлся по вкусу.
— Ты уверен? — с некоторым колебанием, поинтересовалась я.— Одно дело — объяснить и совсем другое — спустить её на этих говнюков. К тому же, она ещё слишком слаба.
— Заодно и покормится, — посмеиваясь, заявил лев. — Да и не смогут они ничего с ней сделать.
Рейя не торопилась избавляться от своего странного наряда: длинной, до земли, шубой с высоким воротником-капюшоном, охватывающим голову и лохматой муфтой, скрывающей длинные тонкие пальцы. Полы шубы разлетались под порывами ураганного ветра и солнечные лучи сверкали на длинных белых волосах, пляшущих в морозном воздухе.
Когда я спросила сестру: почему она выбрала именно такую одежду, ну не мёрзнет же она, в самом деле; кошка, несколько смущаясь, пояснила, что именно так выглядит Леди Зима, из историй, которые родители рассказывали ей в детстве. Сверхъестественное существо, живущее в пурге и забирающее души заблудившихся людей.
Мы с Серра переглянулись и лев погрузился в глубокую задумчивость. А ведь я предупреждала о возможном риске. Однако уже ничего не вернуть; что сделано, то сделано. Тем более, у всех львиц имеются свои тараканы в голове, здесь, даже я, спорить не стану. Остаётся надеяться на скорейшее преображение всего человеческого.
— Смотри, — сказал кот, — а она — очень красивая.
Я согласно кивнула. Странно, но никакой зависти не было. Да, новая сестра оказалась гораздо красивее меня, и я просто радовалась этому факту. Кошка казалась прелестной, словно совершенная игрушка и столь же крохотной.
Маленькая фигурка медленно шагала навстречу небольшому каравану, тяжело пробирающемуся среди снежных заносов. Огромные угрюмые псы тащили пять саней, гружёные грязными мешками, а следом медленно плелись понурые лохматые звери с ветвистыми рогами на продолговатых головах, запряжённые в три уродливых фургона, небрежно обшитых драными шкурами.
На мешках, вповалку, лежали здоровенные люди в тяжёлых шубах и косматых шапках, скрывающих немытые физиономии, поросшие торчащим волосом. Некоторые ездоки спали, некоторые — лениво стегали ездовых собак, а большинство горланило грубыми хриплыми голосами какую-то немелодичную чушь.
Люди. Истребившие целое селение и бросившие малышей умирать на морозе. Везущие выживших детей в рабство, где они будут надрываться на тяжёлой работе или станут сексуальными игрушками извращенцев.
Три десятка огромных звероподобных мужчин, вооружённых топорами, обоюдоострыми ножами и длинными копьями.
И крохотная, почти игрушечная, кошечка медленно, но решительно шагающая им навстречу.
Исход предопределён.
Нам, с вершины высокого холма, возвышающегося над долиной, было хорошо видно, как управляющий головными санями косматый исполин, привстал и оглушительно свистнул. Потом отбросил меховой капюшон с грязной головы и удивлённо уставился на замершую фигурку кошки. Понятно, какой вопрос засел в голове ошеломлённого человека: кто это?
Караван остановился. Горланившие песни, понемногу утихли и начали неуклюже выбираться наружу из низких саней. Кто брал с собой оружие, кто — нет, но ни один не обратил внимание на поведение ездовых собак. А стоило бы. Животные, жалобно поскуливая, пятились назад и шерсть на их загривках стояла дыбом. Обычная реакция на встречу со львом. А ведь именно им ничего не угрожало.
В наступившей тишине, сквозь посвистывание ветра, стал хорошо различим протяжный плач, доносящийся из фургонов.
— Эй, Хунар! — завопил один из работорговцев, тяжело ковыляя по глубокому снегу. — Смотри, какая красотка! Ты же не собираешься трахать её сам?
— На всех её не хватит! — рявкнул тот, кого назвали Хунаром, — а мне, одному — в самый раз. Как думаешь, Сильфи, откуда здесь взялась такая киса?
— Здесь, недалеко, санный путь из Швеедома. Наверное, что-то случилось и теперь красотка ищет, кто её согреет. Не будь жадиной, тут на всех хватит.
Хунар отмахнулся и легко, невзирая на габариты, прыгнул в снег. В руке человек держал короткое копьё с длинным зазубренным наконечником. Он был опытен, этот убийца и подозревал неладное. Только это ему не помогло.
Рейя внезапно раскинула руки в стороны, словно была птицей, намеревающейся взлететь. На мгновение мне показалось будто за спиной кошки вспыхнули два белых крыла, а в следующий момент она набросилась на лохматого великана и вцепилась когтями в его горло.
Обычно мы стараемся уберечь пищу от боли. Однако, если не стараться или делать это неумело, человек начинает истошно вопить от жутких страданий.
Рейя не старалась.
Совсем.
Перед смертью бородач вопил так, что его товарищи в испуге замерли на месте, ошарашенно наблюдая, как их предводителя выпивают досуха. И лишь после того, как верзила перестал орать и рухнул в снег, работорговцы схватились за оружие и набросились на львицу.
То есть, это им, вначале так показалось.
Опытных бойцов видно сразу: эти люди привыкли участвовать в сражениях и оружие, для каждого, было продолжением руки. Ни одного лишнего движения: чётко выверенные выпады и мгновенные уходы в защиту. Никто не путался у соратника под ногами и не попадал под удар дружественного меча. Толстые шкуры, мешавшие передвигаться, отлетели в сторону и на мощных, слегка обрюзгших телах, сверкнули крепкие кольчуги.
Рейя дралась неумело, да и когда она могла научиться? Кошке был день, от роду! Никакого оружия, кроме коготков и никакой защиты, кроме иллюзии одежды на маленьком совершенном теле. Но жёлтые глаза пылали, словно две звезды, а оскаленные клыки сверкали, ярче снега.
И она убивала людей, одного за другим.
Кого — выпивала, а кого и просто полосовала когтями, превращая прочные доспехи в лохмотья из прорубленного металла. Рослые умелые воины раз за разом промахивались, истошно вопили, выкрикивали непристойные ругательства, отпрыгивали назад...
И умирали, умирали, умирали.
— Очаровательно, — сказала я Серра и облизнулась. — Она мне нравится! Смотри, как она этого толстяка, а?
— Она же их искренне ненавидит, — без всякого энтузиазма, заметил кот, — чисто по-человечески, ненавидит. Ну, да ладно. Пришло и наше время. Пора принимать участие, пока некоторые участники представления не успели покинуть сцену.
Кое-кто, из людей, поумнее остальных, вовремя сообразил, каким будет исход схватки и решил дать дёру. Пятеро красных, словно зимнее светило, исходящих зловонным паром, работорговцев погрузились в сани и жёстко стегая визжащих собак, пытались дать дёру. Сани неуклюже поворачивали, и эта их медлительность, помноженная на вопли гибнущих товарищей, доводила седоков до умопомрачения.
Стоило Серра закончить фразу, и я мгновенно сорвалась с места, устремившись к той повозке, где разместились трое, орущих друг на друга, ублюдков. Я мчалась так быстро, что животные увидели меня лишь тогда, когда их компания увеличилась на одну великолепную кошку.
— Привет, мальчики, — надо же быть вежливой. — Кто там хотел поразвлечься?
И свернула шею приземистому коротышке, мечтавшему трахнуть нашу кошечку. Похожий на кусок неотёсанного дерева великан, у которого волосы, похоже, не росли только на глазах, попытался нанизать меня на длинный нож. Я тотчас вернула оружие владельцу — прямо в распахнутую вонючую пасть. Последний попытался удрать, и я позволила ему это. Выпила досуха.
Серра, как я заметила, не стал играть с пищей и методично употребил обоих одного за другим. Потом бросил трупы собакам. О, а я и не подумала о бедных голодных тварюшках!
Когда мы вернулись к каравану, Рейа почти закончила. Везде в живописных позах лежали убитые ею работорговцы. В живых оставался лишь один: высохший, словно щепка, с бородой, напоминающей куски рыжего мха. Он стоял на коленях перед маленькой сестрой и умолял сохранить его жизнь. Просил, клялся всеми богами, придуманными на этой грани, рассказывал о множестве детей, ожидающих папашу.
Мы остановились, наблюдая.
Момент истины.
Внезапно, Рейя, застывшая перед коленопреклонённым человеком, начала громко кричать. Совершенно безумный вопль, не похожий ни на что, слышанное мной прежде. Продолжая издавать этот, сводящий с ума звук, кошка положила обе ладони на голову человека.
От мощного взрыва сани, стоявшие рядом, опрокинулись на бок, а я едва не повалилась в снег. От работорговца не осталось ничего. Только вытаявшая проплешина в снежном покрывале.
— Ого! — ошеломлённо выдохнула я и повернулась к Серра. — И что это было?
— Скажем, я знаю, как такое сделать, — он покачал головой, — но сам никогда не пробовал. На это уходит целая прорва энергии. Видимо оно того стоило.
Рейя перестала кричать и некоторое время стояла молча, опустив голову и бессильно уронив руки вдоль тела. Потом, не поднимая головы, медленно зашагала вперёд. Кошка прошла между нами, не взглянув ни на меня, ни на Серра. Куда она направлялась, не было и тени сомнения. Поэтому, услышав звук ломающихся запоров, я ничуть не удивилась.
— Как поступим с пленниками? — поинтересовалась я, наблюдая за чумазыми истощёнными подростками, выбирающимися наружу.
— Странный вопрос, — кот ухмыльнулся. — Мне кажется, всё давно решили и без нас.
— Уверен? — я недоверчиво покосилась на него. — Это, даже как-то смешно!
— Абсолютно, — он склонился над лежащей девчушкой и бережно убрал снег с её лица. — Люди часто бывают глупы и жестоки, выбрасывая то, что им кажется бесполезным и ненужным.
Я подошла ближе: очень красивый ребёнок. Кажется, чувства не до конца покинули её: тёмные глаза пытались сфокусироваться на лице льва. В общем-то я уже приняла его решение и согласилась с ним. Однако я не позволю считать себя белой и пушистой кошечкой.
— Это не значит, что нужно подбирать весь их мусор, — проворчала я, отворачиваясь. Коту совсем ни к чему видеть выражение моего лица.
— Разве она похожа на мусор? Она прекрасна, как цветок! — я не выдержала и повинуясь его интонации, повернулась к лежащей девочке. — Думаю, из неё получится очаровательная кошка.
— Ещё никто не обращал детей, — признаться, по-настоящему меня беспокоило лишь это. Я присела на камень. — Скажи честно, тебе просто хочется немного поэкспериментировать.
Ухмыляясь, лев достал свой заветный медальон и распутав цепочку, осторожно приподнял голову лежащего ребёнка. Снег осыпался с распущенных волос и повис в воздухе, словно нимб вокруг бледного лица. В этот момент девочка, как никогда, напоминала того ангела, о котором говорил Серра. Как люди могли убить подобную красоту? Животные, что с них взять!
— Может быть, а может и нет. Уже не имеет значения, — кот бережно одел украшение на тонкую шею и медальон коснулся обнажённой груди. -Дело сделано.
Девочка изогнулась дугой и закричала, вцепившись пальцами в блестящий пятак, с изображением львицы. Потом вскочила на ноги и её незрячие глаза начали наполняться бледным пламенем. Я вопросительно взглянула на Серра: так и должно быть? Уж такой старикан должен знать, как происходит обращение. Кот выглядел сбитым с толку.
Он нахмурился, подошёл к вновь обращённой и взял её на руки. Потом растерянно уставился на меня:
— Слишком быстро, — пробормотал он и слегка вздрогнул, когда тонкие руки обняли его за плечи. — Такими темпами, к утру она уже превратится в полноценную львицу. Забавно...
— Забавно? Тебе забавно?! — я медленно закипала. — А ты не подумал, долбанный экспериментатор, о голоде, который будет её терзать? К утру, кошка начнёт умирать от жажды! А вокруг нет ни единого селения!
Маленькая кошечка, на руках Серра, потянулась и сладко плямкнула губами. Потом приподнялась и положила голову на плечо льва. Воздух, вокруг её тела, дрожал.
— Странный сон, — прошептала она, — но такой приятный. Нейя...
— Так тебя зовут? — мягко спросила я и приласкала девочку.
— Рейя, меня зовут Рейя, — она приоткрыла один глаз и посмотрела на меня, хмуря тонкие бровки. — А вы кто? Ангелы?
— Ангел здесь только один, — я улыбнулась. — Это — ты.
— С едой проблем не будет, — Серра оправдывается? Передо мной?! — догоним караван. Людей там будет много.
Не то слово.
Досчитав до восьмого десятка, я сбилась со счёта и бросила дурацкое занятие. Рейа просто сломала все засовы на дверях и теперь подростки, один за другим, выбирались наружу, щурясь от яркого света. Одни чуть старше тех, замёрзших; другие — почти взрослые. Все одеты в жалкие лохмотья, избиты и испуганны, до смерти.
Дети нервно косились на трупы своих похитителей, стараясь сбиться в одну тесную толпу, как это заведено у всех стадных животных. На нас они глядели со смесью страха и восхищения. Приблизиться и заговорить или поблагодарить, никто не решался.
Чуть в стороне стояли двое: наша маленькая кошечка и девушка, неуловимо напоминающая её. Нетрудно было догадаться, что это — сестра Рейи, из её прошлой жизни. Они держали друг друга за руки и заливались слезами. Так, по-человечески.
— Слишком быстро, — виновато сказал лев, наблюдая за ними, — обращение прошло чересчур быстро. Тело успело трансформироваться, а сознание — лишь частично. Осталось очень много человеческого.
— Умничаешь? — проворчала я. — Не человек, не лев. Ну и как же её теперь называть?
— Ангел, — Серра печально улыбнулся, — снежный ангел.
 
Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз